Poems and more

Вот человек рассеянный
Вот хлеб его несеянный.

Сел он утром умирать,
Стал рубашку умирать,
В рукава просунул муки -
Оказалось, это руки.

Вот человек рассеянный
Вот дом его разрушенный
Вот дым его рассеянный.
Вот жизнь его порушенный.

Сняли мы с него не то -
Не хитон и не пальто.
Тихо плачет мама Маша
Не его уже, а наша:

Вместо деток на роду
Написал себе беду
От серебряной тридцадки
Трёхлинейки, кинобудки.

*

Когда во всём трамвае
Лишь он один не спал
Он, двери отверзая,
Вожатому сказал:

Глубокоуважаемый
Вагоноуважалый!
Вагоноуважаемый
Глубокоуважалый!

Я не хочу сегодня
Из дому выходить.
Нельзя ли эти сходни
на щепки изрубить?

Вот какой рассеянный
Связавшийся с ессеями.

Без денег он идёт туда
Где ничего бесплатно не.
С деньгами он идёт туда
Где деньги плавятся в огне.

Вот какой рассеянный
И смерть его несеянный.

*

Ему снится дом, – Хеврон.
С ним его агитвагон.
С ним узлы и чемоданы,
С ним его смертельны раны.

В детской поздно вечерком
Он уснул спокойным сном.

- Это что за полустанок? -
Он заухал, как совёнок,
Замяукал как подранок,
львёнок.

А ему и говорят:
- Это город Ленинград.

Он опять уснул и умер.
Он опять поспал и умер, –
Это ж не Ерусалим.
В смысле, бог бы с ним.

- Это что за Ленинград -
Вифлеем или Арад?
А с платформы говорят:
- Это ад.

Он ещё поспал немножко.
И опять взглянул в окошко, –
Не дубравушка шумит,

С ним никто не говорит,
Даже мышка, даже кошка
Спит.

- Это что за Петроград?
Назарет или Арад?
А с платформы говорят:
- Это ад.

Закричал он: - Что за шутки!
На исходе третьи сутки
Отчего же длится ад
Петроград и Ленинград?!

*

Завтра утром оживает
И рубашку надевает.
Утешает маму Машу,
манную съедает кашу.

*

Вот человек рассеянный,

Вот дом его воздвигшийся,
Вот смерть его несбывшийся.

Вот хлеб его несеянный.