Poems and more

Потом кто-то открыл окно, оттуда пахнуло цветами: иван-да-марья, лесная фиалка, жёлтый запах цветов мать-и-мачехи, молочный сок одуванчиков. Кто-то открыл окно и сказал: «Ну что, пойдёмте?».

Наверное, мы шли долго, потому что вокруг темнело, потом рассветало, темнело снова, тени удлинялись и укорачивались, цветы распускались на глазах, но это не было такое «долго», какими обычно бывают «долго», совсем другое , – я не умею объяснить, какое именно, но с таким «долго» люди встречаются очень редко, раз или два за всю жизнь обычно, – и не запоминают о чём говорили.

Мы шли, а потом, не знаю на какой день, первый распахнул окно, пахло грозой и ещё немного облаками, второй сказал: «Правда, пора уже», третий открыл дверь, мы все сошли с крыльца и увидели, что вокруг только вода, до горизонта, – но нет, не только. Справа огни, далеко. Я подумал, что нас заметили с корабля и теперь, наверное, плывут сюда, чтобы всех забрать, подумал, но не стал говорить вслух. Потому что ведь перед тем, как запереть дверь, мы погасили весь свет, а тёмный дом очень трудно заметить. Разве только люди на корабле, всё время всматриваются в темноту, очень внимательно, ни на секунду не отвлекаясь.

Мы и сами пытались что-нибудь различить в этой темноте, понять, видят ли они нас, определить, куда они плывут. Голова кружится, звенит, всё плывёт перед глазами. Наверное, так и должно быть, когда стоишь на крыльце пустого дома, со всех сторон окружённого водой.